Обычный Крупный Очень крупный
A A

Мне показалось, что стонет даже земля под ногами...

8/05/2018

Накануне 9 мая известный оперный певец Дмитрий Галихин записал воспоминания своей бабушки о Великой Отечественной войне.

Приближается праздник Победы. Этот день для меня - действительно «праздник со слезами на глазах». 9 мая я каждый раз вспоминаю одну историю, рассказанную мне в детстве любимой бабушкой. Как сейчас вижу её комнату в приглушенном свете, с запахом конфет, ладана и чистого белья. Я уютно расположился напротив её кресла и слушаю рассказы о далеком прошлом, о Великой Отечественной…

«Война пришла в нашу семью неожиданно. Огорошила, прогремела как гром среди ясного неба. Начались бесконечные проводы. Сначала ушёл на фронт твой дедушка Николай, потом мои двоюродные братья. Всё это случилось очень быстро, уже к октябрю они все воевали. Письма от твоего деда приходили редко, до ноября 41-го я получила всего три, но в глубине души всегда чувствовала, что он жив. Потом уже узнала, что к тому времени он был ранен, но решил мне об этом не писать. Октябрь я помню очень хорошо, родился твой отец. Очень страшно было остаться одной с четырьмя детьми. В Москве ходили жуткие слухи, у людей начиналась паника. Мне поддаваться этим мыслям было просто некогда. Приехала сестра Катя, и сказала, что ее супруг Александр Сергеевич Яковлев (известный советский авиаконструктор - прим. Д.Г.) даст машину в любой момент, поможет с эвакуацией семьи. Я сказала, что нет, я Москву не покину, буду ждать мужа дома. Однако, сестра настояла, и я согласилась, но с условием, что поеду из Москвы не в Алма-Ату или Ташкент, а в свою родную деревню Подвязново, что примыкает к селу Рогачево Московской области. На том и порешили. Это было 26 ноября 1941 года, фашисты уже подходили к Москве. Мне выделили машину и я, быстро загрузив в ЗиМ свои вещи и детей, поехала из Москвы в сторону Рогачева. Как потом оказалось, прямо навстречу наступающим немецким войскам. Когда наша машина въехала в деревню и разгрузила наш скарб, мы услышали приближающуюся канонаду, начался обстрел дороги. Водитель прыгнул за руль и рванул обратно в Москву. Слава Богу, он добрался целым, чего не скажешь о машине. Она получила несколько пробоин от осколков. Мы же с детьми бросились в подвал дома. Вот так, думая, что спасаю детей от войны, я привезла их, практически на передовую...» В этом месте она заплакала.

Потом встала и молча ушла на кухню. Судя по аромату, меня ждал чай с бесподобным слоеным печеньем. Бабушка вернулась с лакомством и продолжила:

«Дом наш, как ты помнишь, находится в самом центре деревни, на самом высоком месте, именно поэтому немцы решили, что штаб у них будет именно в нашем доме. Помнишь, я показывала тебе крышку стола в большой комнате, на котором до сих пор видна эта надпись белой краской. Это «штаб» на немецком. Немцы прибили крышку к стене дома на улице. Они вошли в деревню и село Рогачево сразу, как только стихла канонада. На улицу нас не выгнали, но сказали, что разместиться мы должны все вместе в одной комнате. Немцы, которые пришли в нашу деревню, были передовой пехотной частью. Среди них было много финнов, которые говорили с нами на плохом русском. Финны предупредили, чтобы мы никуда не выходили. В остальном с нами обращались без особой жестокости. Это были не эсэсовцы, которые обычно шли следом за передовыми частями! Нам повезло, в нашей деревне их не было.

Тянулись дни, полные страха и ужаса. Я осознавала, что ничего не могу сделать, мы были заложниками этих вооруженных людей. В наш дом привели еще несколько семей с мальчишками. Твой дядя Валентин, сразу нашел себе компанию, я очень боялась за него и за ребят, потому что они как-то не по-доброму затихали в присутствии фашистов и постоянно о чём-то шептались. Мои подозрения оказались верными, через несколько дней трое из шести ребят пропали, ушли под вечер и не вернулись. Мой сын, твой дядя, вернулся один и на все мои вопросы, где он был, молчал или отнекивался.

Все, что произошло дальше сложилось в быструю череду картинок из страха за детей и ненависти к этим ... в немецкой форме. Мы проснулись от едкого запаха дыма, который доносился со стороны Рогачева. Неужели фашисты подожгли село? Но нам никто ничего не говорил, и от этого становилось еще тревожнее, еще страшнее. Грохот канонад не прекращался ни днем, ни ночью. Мы уже привыкли и молились лишь об одном, чтобы передовая не прошла по нашему селу и деревне. Мы понимали, что тогда нам будет негде укрыться.

Утром приехала машина с солдатами в черной эсесовской форме. Они вывели всех деревенских на улицу и погнали в Рогачево. Дорога не длинная, но тогда она показалась мне бесконечной. Твой отец у меня на руках, а ты ведь помнишь, что ему не было и месяца, вел себя смирно, словно копил силы для предстоящего испытания. Нас согнали на центральную площадь Рогачева. В центре стояли солдаты. Все стали прижиматься к храму, я тебе рассказывала, что это был самый большая сельская церковь Подмосковья. Здесь когда-то служил мой дедушка, твой прапрадед. Мы как будто искали опору и защиту у старого здания. Но вот толпа зашумела, на площади показались шестеро ребят, совсем маленьких и чуть постарше, лет от восьми до двенадцати. Некоторых из них я знала в лицо. Сын Астаховых - Алешка, бойкий вихрастый мальчишка, Миша Блохин, с голубыми как небо глазами, Семён Воинов, а вот Саша Глоба, Кожинов Саша и Боря Негин. Те самые друзья моего сына, твоего дяди, с которыми он убегал из дому. Сердце зашлось таким страхом и болью, что я не могла пошевелиться...». Бабушка снова заплакала.

Мне казалось, что я стою вместе с ней в центре села, под дулами фашистских автоматов. Я почувствовал запах гари и табака от стоящего рядом с бабушкой немца. Кулаки инстинктивно сжались...

Бабушка продолжала еще тише, то и дело вытирая глаза, полные слез. «Всю толпу разделили на несколько частей, каждую часть окружили солдатами, потом стали оттеснять от храма. К белой церковной стене подвели ребят. Мальчики не плакали, их лица светились такой силой и смелостью, что это передалось всей толпе, может, поэтому никто из женщин даже не всхлипывал… Сквозь шум канонады мы отчетливо слышали каждое слово офицера в черной форме. Он говорил практически без акцента - дети обвиняются в поджоге немецкого склада, приговор: расстрел! Вот тогда началось невообразимое, толпа зарыдала, запричитала, застонала… Мне показалось, что стонет даже земля под ногами; церковь и вся площадь покрылись черным дымом. Дальнейшее я помню, как в тумане, ребят поставили перед стеной храма, выстроились солдаты с винтовками, и раздались два залпа. Я закрыла глаза...»

Только на следующий день я смог спросить у бабушки, что было потом.

Во время Великой Отечественной войны, в ходе битвы за Москву, Рогачёво подверглось немецко-фашистской оккупации с 27 ноября по 9 декабря 1941 года. Во время оккупации села Рогачёво Дмитровского района Московской области группа юных патриотов подожгла фашистский склад с медикаментами. Все они были схвачены и расстреляны. После войны им был установлен памятник у сельского кладбища. Светлая память РЕБЯТАМ - ГЕРОЯМ! Я никогда не забуду их подвиг!

-